«Русский человек слишком много пережил, слишком много видел. Сердце его уже годы кровоточит. Не забыть ему на чужбине безмерной Голгофы Родины».

Б.К. Зайцев, из дневников

Борис Константинович Зайцев
РНФ — Российский научный фонд
Академия Достоевского РХГА
Проект выполнен при поддержке РНФ
Грант № 25-28-02204 «Борис Зайцев в пространстве русской культуры: рецепции, интерпретации, влияния»
О проекте
Борис Зайцев, Париж, 1967 г.
Борис Зайцев, Париж, 1967 г.

Художественное творчество Бориса Константиновича Зайцева (1881–1972), как и многих крупных русских писателей, строится через осмысление судьбы своей Родины, которая пропускается через призму личного духовного опыта автора. Эпохи, осмысленные Зайцевым, — предреволюционная Россия и эмиграция. Особое значение в жизни Зайцева сыграло православное христианство, что даёт основания рассматривать его в ряду представителей русской духовной прозы ХХ столетия. Зайцев смог ярко показать «подлинную душу» утерянной России.

В эмиграции писатель видел свою миссию в том, чтобы сохранить духовную преемственность с традициями русской культуры. Литературное наследие Б. К. Зайцева велико и разнообразно: рассказы, повести, романы, пьесы, художественные биографии, публицистика, очерки, мемуары, переводы. В этих произведениях запечатлена историческая память России, духовное созидание лучших её представителей, неразрывная связь поколений.

Зайцев обрёл известность в европейских странах, произведения его переводились на десятки языков. Но в советской России писатель был запрещён, в течение долгих десятилетий само его имя было вычеркнуто из русской литературы. Зайцев принадлежал к той группе в среде русской эмиграции, которая не приняла советскую власть по принципиальным соображениям. В отличие от ряда маститых собратьев-эмигрантов, Зайцев занимал последовательную и принципиальную позицию по отношению к большевизму: «Русский человек слишком много пережил, слишком много видел. Сердце его уже годы кровоточит. Не забыть ему на чужбине безмерной Голгофы Родины». Была и другая причина: глубоко христианская по своему духу проза писателя не могла быть допущена в страну, где господствовала идеология безбожия.

Лишь в конце 1980-х годов книги Зайцева попали к российскому читателю, заняв подобающее им место в сокровищнице русской словесности. Талант, раскрывшийся особенно выразительно в годы эмиграции, заставил пересмотреть устоявшиеся в литературоведении прежних лет оценки роли Зайцева в литературном процессе XX века. Он признан значительным мастером словесной живописи, тонким лириком, выразителем русской национальной идеи и основ духовного бытия России.

К настоящему времени о творчестве Зайцева опубликованы несколько десятков диссертаций, качественные монографические исследования, статьи, проводятся специализированные конференции. При всём том творчество Зайцева пока ещё не осмыслено в качестве целостного феномена, в котором своеобразно переплелись нити развития русской литературы, изгибы отечественной и мировой истории, личный духовный опыт автора. Многочисленные современные публикации, посвящённые Зайцеву, зачастую повторяют друг друга или развивают мысли, высказанные эмигрантскими критиками. Взятые в разрозненности, суждения не позволяют оценить реальное место Зайцева в русской литературе. Ответ на этот вопрос даст настоящее исследование.

Фигура Зайцева, его произведения вызывали споры в эмигрантской критике, являются предметом полемики и современных литературоведов. Целостного осмысления, учитывающего всю полноту проблемных аспектов и полярность оценок, феномен Б. Зайцева, в котором своеобразно отобразились судьбы русской литературы и культуры ХХ столетия, пока не получил. Этот пробел необходимо восполнить. Его творчество и судьба требуют систематизации, основанной на принципе «pro et contra».